Главная страница »

Главное в масонстве…

Зодческая Работа Брата Михаила Д.

Что главное в масонстве? Ритуалы?

Ритуалы имеют смысловое значение, ибо они являются цементирующей основой любой инициатической организации, особенно такой, как масонская Ложа. Они — скелет Ложи, они – её настройка и самоорганизация. Без них в масонской Ложе нельзя ничего. Но ритуалов много, они варьируют сильно в зависимости от устава, в который они входят. В них может быть масса различий и разночтений. В них может всё диаметрально отличаться, да ещё и так, что это может запутать не только Ученика, но и Мастера, мало видевшего и не посещавшего Ложи с другими ритуалами. Если ритуалы различны, и не существует одного единого ритуала, то, наверное, ритуал не главное в масонстве… не самое главное. Но он необходим, без него нет и не может быть масонства. Ложи. Порядка, который рождается из профанского хаоса, который приходит с Запада в Ложу и упорядочивается в ходе открытия работ. Благодаря ему сотворяется макрокосм Ложи и братьев.

Но всё же, главное ли это в масонстве…

Облачение — главное в масонстве?

Без облачения масон — не масон, Ложа — не Ложа. Но так ли это?

Мы не можем войти в ритуальное пространство не облачившись, как подобает масону. Мы не можем представить себе, что без облачения мы будем хоть как-то походить на масонов. Но сейчас профаны покупают облачение и создают некое подобие масонских организаций. То, что мы видим в этих незаконных организациях, говорит нам о том, что в них нет ничего масонского, лишь только слабое подобие нам, лишь только попытка попробовать прикоснутся к нашей Традиции.

И всё же, делает ли нас масонами наше облачение, является ли оно сутью масонства? Главенствует ли оно над сутью масонства?

Наверное, нет, ибо мы знаем примеры, когда в самых тяжёлых условиях Второй мировой войны Ложи самоорганизовывались в концентрационных лагерях. Облачения в таких Ложах не было и не могло быть. Они создавались волей Братьев, там оказавшихся. И они работали.

Тогда важно ли облачение…

Являются ли символы являются тем главным в масонстве, без чего в спекулятивной его форме невозможно его постичь?

Наверное, да. Ибо такие символы, как циркуль и наугольник стали архетипическими символами, он вошли настолько в традицию масонства, что без них масонство трудно себе представить. Но всегда ли они были исключительно масонскими? В античные времена, когда не существовало каменщичества, каким мы его знаем сейчас, и которое оформилось в целую систему оперативных каменщиков, оно представляло ремесло. Главным была архитектурная мысль, гений зодчего, который разрабатывал проект здания. Он являлся творцом, он был тем человеком, кого мы считаем сейчас мастером-масоном, и кто должен обладать широкими знаниями, опытом и практикой в осуществляемом делании…

Некоторые символы были взяты из других традиций. Одни из них прижились, другие были отброшены. В некоторых уставах доминируют одни из них, другие же отходят на второй план. И всё же, символы масонства — то главное в масонстве, без чего масонство не является традицией? Без них было бы масонство масонством или же оно было бы набором символов, заимствованных из самых разных традиций?

Что делает известные нам символы масонскими…

Градусы — это и есть главное в масонстве? И какие градусы более главные в масонстве?

У оперативных каменщиков были градусы – принятый ученик, товарищ (компаньон) и мастер. Эта система позволяла расти в мастерстве, и с годами, после кропотливого восхождения в знаниях, приводила человека не сведущего в тайнах строительного ремесла к высотам постижения не только ремесла, но и к пониманию замыслов и проектов, которые должны были привести к сотворению архитектурного шедевра.

Наша спекулятивная участь не столь высока и не столь долга, как оперативная. Буквально, через год-два Ученик становится Мастером и…

А дальше он или останавливается, считая, что он прошёл все обязательные уровни, или идёт дальше по пути восхождения к более высоким познаниям, которые существенно отличаются от знаний на уровне символической ложи. Но так ли важно постигать дальше, может быть кому-то из братьев не достижимы иные истины, может он откроет для себя ничего нового, и может быть оно не будет полезно брату. Или оно у него вызовет отторжение и разочарование. У всех очень всё по-разному. И братья все очень разные.

Но вернёмся к символической Ложе, которая является колыбелью масона, его альма-матер и его же началом в следовании по пути познания, добродетели и непрекращающегося поиска.

В степени Ученика у всех горят глаза, идёт постижение знаний, новых и интересных фактов, освоение масонского метода и много всего необычного с чем сталкивается впервые попавший в нашу братскую цепь. Все работают по-разному, кто-то на 80%, кто-то на 50%, а кто-то даже на 10% не желает работать. Кто-то вообще не прикасается к масонским инструментам и со временем уходит из братства…

Градус определяет уровень постижения знаний. Он не является достижением и просто вехой в карьерном росте, как нет и самого карьерного роста в масонстве. Градус является мерилом труда, его неотъемлемой величиной, благодаря которой человек пришедший в Братство растёт от человека-профана до человека-масона, от грубого камня до совершенного. Градус не является достижением и не даёт возможность гордиться им. Он даёт лишь право работать сообразно традиции. Он помогает приготовиться к следующей ступени знаний и уверено шагнуть на неё. Он помогает понять масонское равенство…

И всё же, являются ли масонские градусы главным в масонстве…

Всё вышеперечисленное имеет важное значение для каждого масона и для масонства в целом, но всё же не оно на мой взгляд является главным. Можно лицезреть и градусы у разных масонов в самых разных Ложах. И облачение, сверкающее своей красотой и великолепием. И вошедшие в наше сознание символы, настолько хорошо изученные многими поколениями масонов, что порой возникает ощущение, что и добавить по ним нечего.

А ритуалы настолько известны, до каждой буквы, что собственно также не даёт возможность открыть в них что-то неизвестное, до поры сокрытое. Да и нельзя в ритуалы ничего добавлять от себя, даже если ты давно в Братстве и мог-бы на свой взгляд что-то улучшить…

Я много и долго наблюдал за самыми разными Ложами, и отдельно за Братьями, стольких собеседовал и опрашивал, открывал дорогу в Братство, что в какой-то момент стал понимать некоторые вещи иначе, чем они кажутся со стороны. Новый Брат, приходя в Братство, входит в традицию, в коллектив, в суть масонства, он пытается овладеть знаниями и преуспеть в изучении масонских наук, но со временем у некоторых братьев выветривается понимание братского духа, единения, понимание общности. Это приводит к нежеланию следовать своим клятвам, к нежеланию быть в кругу Братьев. Иногда возникает чувство достигнутых высот и постигнутых истин. Уходит желание споспешествовать Брату своему во всех его добрых делах, как на благо Братства и своей ложи, так и просто в обыденной жизни.

Подобное заблуждение приводит очень часто к отпаданию от Ложи, прекращению работы над собой, в том числе и в области братских взаимоотношений.

Братский дух, единение Братьев, укрепление братской цепи, это, на мой взгляд, и есть то, над чем мы должны работать в первую очередь. Мы должны не останавливаться на достигнутом, а идти дальше, пока хватает сил и пока путь наш не окончен на Востоке Вечном. Ибо успокаиваясь, прекращая что-либо делать, мы тем самым убиваем в нас братский дух, перестаём быть неотъемлемой частью Ложи, нашего коллектива, начинаем следовать эгоистичным целям и умираем как масоны. Да, конечно, можно ещё долго оставаться в масонстве. Но будет ли это живым масонством, будет ли это отблеском той цели, которую мы должны преследовать в Ложе и вне её? Уже не будет, как не будет и доброго Брата, которого все знают с самых лучших человеческих и братских сторон.

Необходимо помнить о долгах своих, о обретённых Братьях, а иногда и о найденных в Братстве друзьях, которых, как легко найти, также и легко потерять, потерявшись самому на своём масонском пути.

Хотел бы закончить свою работу цитатой братьев Стругацких из их произведения «За миллиард лет до конца света»: Сказали мне, что эта дорога меня приведёт к океану смерти, и я с полпути повернул обратно. С тех пор всё тянутся передо мною кривые глухие окольные тропы…

Я сказал.