Молчание Ученика

Зодческая Работа Брата Андрея В.

Cogito ergo sum… к этим словам Рене Декарта трудно что-то добавить. Я мыслю – следовательно я существую. Не случайно великий философ связывал человеческое существование с мыслительным процессом, ибо именно глубокий мыслительный процесс, способность к самоосознанию отделяет человека от прочих творений Великого Архитектора, окружающих нас на этой планете…

В свою очередь человеческое мышление напрямую завязано со способностью общаться с себе подобными, коммуницировать с социумом. Говорить и слушать. Вещать и внимать. И совершенно не случаен тот факт, что глухонемые считаются в нашем обществе инвалидами. Про такую же зависимость способности мыслить от способности коммуницировать в обществе повествуют и многие рассказы про детей-маугли. Знаменитый писатель Редъярд Киплинг ввел в заблуждение многомиллионную армию своих читателей. Настоящие дети-маугли скорее человекообразные животные, нежели люди. Время, проведенное ими вне человеческого общества, вне человеческой речи, приводит к проблемам, которые, в полной мере, не могут быть компенсированы, даже после возвращения данного субъекта в социум…

За свой короткий век, человек просто физически не способен побывать везде, попробовать и испытать всё. Личный опыт весьма ограничен, но общаясь с себе подобными, человек способен при большом желании и упорстве впитать всю мудрость и знания человеческой цивилизации.. Способность коммуницировать с обществом невозможно переоценить, но в этой работе акцент будет сделан именно на аудиальном канале общения, который, по моему разумению, подобен принципу рации «воки-токи», то есть при её использовании можно быть или только на приеме, или только на передаче. Я могу в один момент времени или полноценно воспринимать информацию, или передавать её вовне. Попытки параллельно заниматься этими двумя процессами приведут к ущербности обоих. Типичные примеры таких «параллельных попыток» происходят регулярно на шоу Соловьева. В моем понимании — абсолютно деструктивное и отвратительное зрелище, где все говорят друг по другу и никто никого не слушает.

В моем личном опыте есть тысячи эпизодов, где я был слушателем, и где я был спикером, и оба этих процесса требуют от участника не просто умения, но, порою, и искусства. Я многократно наблюдал, когда люди, даже под страхом наказания, не могут молчать. Им нужно непременно вставить свои «пять копеек» в любой разговор. Высказаться, даже если это будет нелепо, и явно не к месту. Порою складывается ощущение, что само существование субъекта, его экзистенция, невозможны без вставленной реплики, и когда человека «разрывает» что-то сказать, именно в этот момент, он перестает слушать и воспринимать сказанное ему. Именно в эти моменты эго человека даёт ему дурной совет, оно требует проявить себя во что бы то ни стало, хотя конструктивность такого поведения зачастую равна нулю..

Умение слушать само по себе — уже сложный навык, и для многих, попадающих в новый коллектив, абсолютно необходимый элемент для полноценного вхождения в микросоциум. Всё, как в раннем детстве: сначала мы слушаем чужую речь, потом – лопочем, пытаясь её повторить, и лишь потом, через время, мы обретаем Слово, как изящный инструмент общения и миропонимания.

Ученик, попавший в новый коллектив, обязан как можно больше слушать, и как можно меньше говорить. Это правило выглядит вполне логично в свете вышесказанного. Ученик обязан вникнуть, пропитаться законами нового коллектива. Изучить его писанные и неписанные законы, выучить арго, реперные точки, табу и прочее. Организация не будет меняться в угоду вновь принятого человека, а «новобранец» обязан абсорбировать законы организации, изменить себя, чтобы влиться в неё, стать полноправным членом.

Молчание – золото, а слово – серебро. Старая русская мудрость. Слово ценно. Оно не медь, и не глиняный черепок. Оно – дорогое благородное серебро. Но молчание – еще более ценно: оно – сияющее драгоценное золото. И я стараюсь помнить об этом, хотя иногда и мне хочется проявить себя, потешить своё эго, поспорить с ближним, ведь он не идеален, и дает поводы придраться к его словам, но именно в преодолении этого желания, в усмирениии кричащего эгоизма и есть работа над собой. Именно в этом и заключен ключ от дверей личностного и интеллектуального роста.

Следует сказать, что молчание – это не только, не столько непроизнесение слов, не сомкнутые из последних сил уста, а в идеале – это полная внутренняя тишина. Можно побывать на важной лекции, сидеть молча, но не воспринять ни единого слова из услышанного. Причина такого события — знакома многим и весьма банальна: в голове слушателя, неостанавливаясь кружил хоровод мыслей, как будто важных и значимых, но именно он и не дал возможности впитать услышанное, разложить по полочкам новое знание, познакомиться с другой точкой зрения, возможно, более взвешенной и адекватной, чем собственная…

И неслучайно во многих конфессиях, в разных уголках мира, молчанию, как способу обучения и роста придают особое внимание. Немногословность считается добродетелью. Многие христианские монахи брали на себя обет молчания, пытаясь обрести духовную силу, удалиться от мирской суеты, познать истинный смысл существования. В восточных традициях обязательно практиковалась медитация, главной задачей которой считалась остановка круговерти мыслей, вход в особые состояния сознания, когда на любые вопросы медитирующего, свыше приходят глубокие совершенные истинные ответы…

На северной части неба мало звёзд. По этой причине она выглядит темнее прочих частей. Под северным небом сидят ученики, уже не в полной тьме, но пока ещё не на свету. Они молчаливы и сосредоточенны. Уста их закрыты. Взгляд направлен на Восток, где под сияющей дельтой восседает Мастер. Он — есть пример для подражания. Он – сосредоточение мудрости и добродетели. Он — неторопливый руководитель неизменными работами… Происходит ритуальное действо, и все присутствующие приобщаются к Великому, Доброму и Вечному.

Пока ученикам нечего сказать. Они безмолвны в ритуале. Они запоминают и впитывают. Наступит время и они обретут свой голос, но пока их урок — молчание. Наступит день, и они внесут свою лепту в происходящее, наступит час, и каждое их выступление в Храме закончится словами: «Я сказал!», но пока — только тишина и смирение. Только борьба со своей гордыней. Только работа с неисчислимым и вечным сонмом роящихся в голове мыслей…

И я сижу у колонны Севера, и я молчу и внимаю. И для меня молчание – это урок уроков. И не мне ли, «спикеру всех парламентов», не знать, как тяжело быть молчаливым и незаметным?

Мы должны учиться с раннего детства и до глубокой старости. Сначала у родителей, потом у преподавателей, а потом напрямую у Творца… Будучи в Оптинской Пустыни я слышал потрясающий рассказ гида об одном особенно молчаливом старце, которого братья почитали святым еще при жизни. Монахи иногда спрашивали у него: «Почему ты так немногословен и молчалив?» Старец
отвечал им: «Я слушаю Бога.» Братья не унимались: «И что же Бог говорит тебе?» «Бог не говорит, Он слушает меня» — отвечал им мудрец…

Я сказал.