Обрядоначальник: Очевидность и метафора

Зодческая Работа Брата Кирилла Б.

Должность Обрядоначальника стала весьма щедрой заработной платой, полученной мной в нашей Достопочтенной Ложе, а также у наших Братьев в Ложе «Гамаюн». Как известно, эта офицерская должность часто доверяется Братьям, имеющим относительно небольшой опыт в Братстве Вольных Каменщиков, и гармоничная самореализация в ней предполагает максимально глубокое погружение в букву и дух Ритуала, а также во внутреннюю жизнь Ложи. Для того, чтобы прочувствовать Ритуал, необходимо осмысление, углубленное понимание истории и весьма насыщенного символизма этой должности. Это и является Задачами данной зодческой Работы, выполнение которых должно привести к совершенствованию Работ Ложи в настоящем и стать подспорьем для будущих Обрядоначальников нашей Достопочтенной Ложи.

Как мы знаем, офицерская должность Обрядоначальника является девятой по иерархии и включает в себя огромный набор вполне очевидных функций, а также ряд метафор и скрытых смыслов. Сначала обобщим и дополним то, что мы и так видим на каждых Работах:

  • Обрядоначальник участвует в ритуале в качестве конферансье или проводящего все действия в масонской Ложе. Это русское название должности, впервые появившееся в «елагинских» Ложах во 2 половине 18 века.
  • Другой вариант названия – Церемониймейстер, этот, более европейский вариант пришел в Россию вместе с немецким уставом Шрёдера. Он, в свою очередь, является точным переводом английского Master of Ceremonies или французского Maitre des Ceremonies. Дословный перевод на русский язык звучал бы как Мастер Церемоний или Эм-Си. Разумеется, допустимы исключительно сдержанность при выполнении обязанностей распорядителя и глашатая, а также педантизм при подготовке Ложи к Работам при помощи Учеников.
  • Местонахождение Обрядоначальника в Ложе согласно ритуалу ДПШУ — Юго-Восток, недалеко от Досточтимого Мастера. Однако, в ритуале Шрёдера Обрядоначальник располагается рядом с Первым Стражем и выполняет в том числе функции Привратника. В таких ритуалах, как Йоркский, Шотландский и Emulation Мастера Церемоний отсутствуют как таковые, а их функционал разделен между Первым и Вторым Экспертами.
  • Он имеет право передвигаться по залу собраний Ложи во время ритуальных Работ, чаще всего Братья перемещаются исключительно в его сопровождении.
  • Как и все Братья, Обрядоначальник при движении соблюдает прямые линии, делает поворот на месте и делает первый шаг после него с левой ноги. Каждый свой поворот он также обозначает легким ударом посоха, также называемого булавой, об пол. Булаву мы также можем видеть на его офицерской ленте – в виде вышивки и подвески.
  • Во время открытия и закрытия Работ Обрядоначальник, а следом за ним Эксперт, «должны располагаться в крайних точках воображаемой диагонали, проведенной через центр табеля в центре мозаичного пола. Согласно точке зрения ряда исследователей, данные двое офицеров символически воплощают круговое движение по небосклону Солнца и Луны, взаимно сменяющих друг друга в каждой конкретной точке воображаемой дуги». Обрядоначальник двигается посолонь практически во всех случаях, за некоторыми исключениями, тем самым подтверждая собственный солярно-лунный символизм.

Однако, существует гораздо больше оснований для восприятия Обрядоначальника в качестве символа совсем другого небесного тела, а именно – планеты Меркурий. Это связано с тем, что она является самой «подвижной» из планет земной группы – её период обращения вокруг Солнца составляет всего 88 земных суток. Обрядоначальник вращается внутри Ложи подобно Меркурию, являющемуся космогоническим воплощением одноименного древнеримского божества и его древнегреческого аналога Гермеса. Гермес в свою очередь также отождествлялся с Тотом из древнеегипетского пантеона. Примечательно, что на всех дошедших до нас изображениях Тот держит в руках скипетр, посох или тросточку, Меркурий и Гермес же традиционно изображаются с кадуцеем – посохом, обвитым двумя змеями, и крыльями в навершии. Собственно, кадуцей сам по себе является символом Гермеса, вобрав в себя символизм этого божества, связанный с его функциями и покровительством различным занятиям и ремеслам.

Весьма содержательно об объеме и разнообразии дел Гермеса высказывается он сам, жалуясь своей матери Майе в «Беседах богов» древнегреческого сатирика Лукиана из Самосаты:

— «Гермес: Мать моя! Есть ли во всем небе бог несчастнее меня?

— Майя: Не говори, Гермес, ничего такого.

— Гермес: Как же не следует говорить, когда меня совсем замучили, завалив такой работой, — я разрываюсь на части от множества дел. Лишь только встану поутру, сейчас надо идти выметать столовую. Едва успею привести в порядок места для возлежания и устроить все, как следует, нужно являться к Зевсу и разносить по земле его приказания, бегая без устали туда и обратно; только это кончится, я, весь еще в пыли, уже должен подавать на стол амбросию, — а раньше, пока не прибыл этот вновь приобретенный виночерпий, я и нектар разливал. И ужаснее всего то, что я, единственный из всех богов, по ночам не сплю, а должен водить к Плутону души умерших, должен быть проводником покойников и присутствовать на подземном суде. Но всех моих дневных работ еще мало; недостаточно, что я присутствую в палестрах, служу глашатаем на народных собраниях, учу ораторов произносить речи, — устраивать дела мертвецов — это тоже моя обязанность!»

И это только часть занятий Гермеса, которые в большинстве своем совпадают с обязанностями Обрядоначальника. Принципиальные отличия состоят в отсутствии необходимости учить ораторов риторике и присутствовать в палестре (гимнастическом зале). Что касается обязанностей «разливать нектар» и «выметать столовую», они также являлись обязанностями Обрядоначальника до возникновения должности Агапмейстера, очевидно, того самого «вновь приобретенного виночерпия». «На Обрядоначальнике вообще лежали обязанности «маршала, эконома, кастеляна». Все, что касалось церемоний и хозяйства, было в его ведении». И уж точно в обязанности Обрядоначальника не входят жалобы на свою судьбу. Все остальные перечисленные функции находят свое символическое отражение в работе этого офицера.

Стоит обратить отдельное внимание на работу Гермеса (а также Меркурия и Тота) в качестве психопомпа — провожатого душ умерших, совершаемую Обрядоначальником во время ритуала посвящения. Введение […] профана в Ложу, его представление, всемерная поддержка в странствиях во тьме и между ними – мы все однажды ощутили присутствие проводника, направляющего нас к обретению Света и перерождению. Во многих культурах психопомпы также отвечают за введение души новорожденного в мир, что также созвучно с масонским посвящением.

Открытию Работ предшествует ритуальный вход в Ложу – Обрядоначальник воплощает собой Гермеса как глашатая («Любезные Братья, прошу выключить ваши телефоны!») и опять-таки как психопомпа – подводя Братьев к Вратам, он проводит их между двух миров. В психологии Юнга психопомпы являются посредниками между сознательной и бессознательной сферами, материальным и тонким мирами. В зодческой Работе Брата N из Ложи «Гамаюн» я обнаружил интересную метафору: «Эксперт разрезает мечом материальное пространство. При этом Обрядоначальник своим посохом, который он держит в […] руке, подобно садовнику, утверждает, закрепляет, коагулирует обнаженное Экспертом тонкое эфирное пространство. Таким образом, вся Ложа, подобно монгольфьеру, как бы всплывает в слои тонкого духовного нематериального мира. Дабы открытая Экспертом дверь не захлопнулась, а братья не потерялись в иных мирах, Обрядоначальник освещает тонкое пространство […] светом качеств, без которых вход в тонкие миры закрыт».

Согласно античным мифам, обязанность Гермеса быть провожатым обусловлена его исключительной способностью ориентироваться в пространстве, и он указывал дорогу тем, кто просил его об этом. Первоначально Гермес был греческим богом границ и путешественников, которые их пересекали, «герма» — так назывался камень, отмечавший границу или перекресток. Тем самым Обрядоначальник предстает в роли землемера, измеряющего пространство шагами и ударами посоха. При этом речь идет не о точном измерении […], а, скорее, о межевании пространства. В некоторых послушаниях вместо булавы используется большая линейка, которая в данном случае символизирует разграничение не только пространства, но и времени […].

Фактически Обрядоначальник оберегает границы Ложи в трех измерениях […], а удары посоха об пол являются символическими «гермами». Также его работа затрагивает и четвертое измерение – время. Он способен влиять на ритм Работ, ускоряя или замедляя свои движения, чувствуя и подчиняясь энергиям Ложи, будучи маховиком ее в слаженном часовом механизме.

Тем самым Обрядоначальник во многом напоминает дирижера. До 18 века дирижеры вместо палочки использовали баттуту – тяжелый посох, которым они задавали ритм и обозначали акценты исполнителям. Однако, сравнение с дирижером в современном понимании имеет одно существенное ограничение. По определению ему «принадлежит художественная трактовка произведения, он же призван обеспечить как ансамблевую стройность, так и техническое совершенство исполнения». В нашем случае речь не может идти о каком-либо «авторском прочтении», влиянии на трактовку Обряда. Напротив, Обрядоначальник обязан поддерживать его неизменность и совершенство, вкладывая в это свои физические и ментальные усилия.

Я сказал.

(Опубликовано с сокращениями)